3 июня в Белом зале на междисциплинарном семинаре по политической экономике с докладом выступил Руслан Хаиткулов, историк и методолог экономики.
Руслан Хаиткулов начал выступление с внешнего и внутреннего контекста зарождения аналитического марксизма. И тот и другой были крайне неблагоприятны. 70-е годы ознаменовались консервативным поворотом в западных странах и нарастанием проблем в странах социалистических. Поле академического марксизма было зачищено, а сам он методологически являлся кустарным.
Дабы вернуть мертвое тело марксизма к жизни, в 79 году в Лондоне собралась группа людей. Наиболее видными среди них были историк Джерри Коэн, экономист-эмпирик Юн Элстер и экономист-теоретик Джон Рёмер, социолог Эрик Олин Райт и политолог Адам Пшеворский. Образовалось уникальное междисциплинарное сообщество, каждый член которого пытался не растащить наследие Маркса по частям, а принять участие в совместном воссоздании его теории средствами современной науки. Они открыто заявили об ориентации на социализм, поэтому их детище – аналитический марксизм – должно было отличаться от социальной науки мейнстрима не методом, а вопросами и намерениями. Категории и методы диалектики объявили невнятицей и обскурантизмом. Единственная альтернатива, которой их удостаивали, – либо прояснить и разложить по базису позитивистских понятий, либо предать забвению.
Во второй части доклада Руслан Хаиткулов подробно рассмотрел одну из вершин аналитического марксизма – работу Джона Рёмера «Общая теория эксплуатации и классов». Что сделал Рёмер? Он наделил множество агентов различным количеством благ и позволил им работать на себя, использовать наемный труд и самим продавать свой труд. Для агентов, лишенных всего, оптимальной стратегией становилось наниматься на работу и тем самым пополнять ряды пролетариата. Для агентов с наибольшим количеством благ – не работать ни на себя и ни на другого, а использовать чужой труд. Агенты с промежуточным количеством благ сочетали в себе признаки тех и других классов. Таким образом, Рёмер предположил неравное распределение благ и пропустил его через фильтр специфической марксистской постановки задачи оптимизации, в результате получив эндогенное классовое деление и эксплуатацию.
Его работа подверглась многочисленным нападкам, главная из которых – именно неравное распределение благ генерирует разделение на классы. Но, во-первых, многие модели неоклассики страдают тем же недугом – предпосылки ведут к желаемым выводам; во-вторых, последний отдел первого тома «Капитала» учит, что как раз огораживание и колониальные грабежи предшествовали расцвету самой страшной эксплуатации и социальной стратификации. И в данном случае лучшим критиком теории послужил сам Рёмер. Он начал ослаблять предпосылки модели и смотреть, что из этого получается. Так, при допущении труда различной квалификации в модели начинался карнавал: рабочие и капиталисты менялись социальными ролями и первые начинали эксплуатировать вторых. К таким же заключениям приводило и динамическое обобщение модели Рёмера. Кроме того, при игре с предпосылками оно не давало устойчивых результатов: пропасть между классами могла как расти, так и сужаться, а сами классы исчезать.
Средства науки мейнстрима сделали свое дело и привели авторов аналитического марксизма к выводам, противоположным их намерениям. Однако не стоит спешить воздавать хвалу их теоретической смелости и добросовестности. Многие из них приобрели известность благодаря своим работам и заняли ведущие посты в западных университетах.
Антон Соловьев