Анна Темкина. «Проект»: Как говорить о харассменте по-русски

Дата:
27.07.2020
Спикер:
Анна Темкина
Организатор:
Программа «Гендерные исследования»; Факультет социологии
Рубрика:
Публикации в СМИ

Почему обсуждение случаев харассмента вызывает бурную эмоциональную реакцию? Какие социальные проблемы, связанные с нацией, классом, гендером, сексуальностью, возрастом и личностью затрагивает публичная дискуссия о харассменте? Ответы на эти вопросы читайте в статье со-директора программы «Гендерные исследования», профессора факультета социологии ЕУСПб Анны Темкиной.

Полная версия статьи доступна по ссылке.

 

«Как говорить о харассменте по-русски.
Мнение социолога Анны Темкиной о поиске средним классом себя

Недавняя серия заявлений и сообщений о домогательствах со стороны связанных с медиа мужчин спровоцировала очередную волну бурного обсуждения темы харассмента в соцсетях. Такое внимание к теме показательно, хотя на вопрос, почему именно харассмент привлекает такое общественное внимание, не существует простых ответов.

Оставим в стороне вопрос о том, как соотносится в этом деле онлайн и оффлайн, и обратимся к самому процессу обсуждения. Скажу сразу — я феминистка и, безусловно, нахожусь на стороне гендерного равенства. Но как исследователя меня интересует эмоционально взрывной характер обсуждения случаев харассмента. Эти эмоции настолько сильны и болезненны, что говорить на эту тему чрезвычайно трудно. Критические голоса раздаются со всех сторон: с одной стороны, авторы «недооценивают феминизм и страдания женщин», с другой — «гонят политкорректные банальности» — в России феминизма одновременно и слишком мало, и слишком много. На фоне его незначительного влияния на политическую повестку, на фоне роста гендерного неотрадиционализма и консерватизма критики опасаются «неотвратимых» последствий феминизма — наказаний «харассеров» без суда и следствия, вмешательства в их личную жизнь, возвращения тоталитарного общества. Их беспокоят последствия усиления политики идентичности — продвижения голоса и прав меньшинств, которые, с их точки зрения, перевернут пирамиду норм и правил в свою пользу, установят свою «диктатуру». Политики идентичности в России оказывается одновременно и слишком мало (появление новых репрессивных законов в отношении ЛГБТ), и слишком много (особые группы, с точки зрения критиков, громко заявляют о своих правах, пытаясь ограничить права других, в первую очередь белых гетеросексуальных мужчин).

Я полагаю, что обсуждение харассмента обрело такую значимость, поскольку попало сразу в узел огромного количества социальных проблем, где ни для одной нет «хороших» и однозначных решений. Чаще всего даже вопрос поставить трудно, не наступив сразу на множество болезненных точек. Наше общество — это своего рода «слоеный пирог», с перемешанными слоями и социальными трендами, от которого очень трудно «отслаивать» ясное понимание мнений и позиций, опираясь на которые, в свою очередь, можно было бы начать «переговоры» по поводу смены общественных норм. В этом «слоеном пироге» одновременно присутствуют и прошлое, и настоящее, и будущее. Критика, включая и вполне архаичную (прошлое), начинается в тот же момент, когда только формируется «объект критики» (настоящее) или даже раньше, чем он сформировался (будущее) — никакой политики противодействия харассменту в России еще нет, а ее критика уже эмоционально бьет через край.
То же самое относится и к феминизму, и к политкорректности. Проблема харассмента не только высвечивает разные темпоральности (так в России происходит часто), но и базовые отношения неравенства, связанные с классом, возрастом, гендером, сексуальностью и нацией.

Через эту связку: нация — класс — гендер — сексуальность — возраст /поколение — личность — и я хочу попробовать прояснить проблему.»

 

Изображение: IvanA/Wikipedia